?

Log in

Для себя

Последние несколько дней я погрузила себя в вакуум – спряталась, закрылась ото всех, в пижаме, в постели, в одиночестве я сутками напролет слушала лишь себя, бубнящую как мантры обещания. На фоне общественных волнений, вечеринок, финансовых кризисов, рабочих задач я обретала спокойствие, гармонию: на внутренний магнит притягивались все металлические осколки уцелевшего разума, собирались в единое целое. Дрожащими от непонимания губами я давала себе в очередной раз решительные, на всю жизнь обещания – не разбиваться, не уничтожаться и не тратить время. С годами ощущение времени меняется: становится обидно хаотично тратить его сначала на то, чтобы научиться жить иначе, а потом на то, чтобы вернуться к себе.
Я копалась десертной вилкой в торте воспоминаний: размазывая по тарелке крем из взбитых сливок и выковыривая самые красивые вишни, я поняла, что этот торт – самое крутое, что может быть в жизни. В нем не было ничего лишнего, ненужного, приторно сладкого. Это мой торт, и я, словно маленькая капризная девочка, не буду им ни с кем делиться. Я буду дорожить всем этим , потому что в этом – я, настоящая, целая и родная, понятная лишь самой себе.

Состояние

Я всегда паникую от чувств. Приходящих, уходящих. Меня переполняют навязчивые мысли и вопросы "почему" к прошлому или "что делать" к будущему. Эти вопросы тормозят настоящее. Лишают покоя. Разбивают тело на кусочки. Болят локти, от желания спать слипаются в ночи глаза, но сон не идет, челюсти говорят бесшумно с тишиной, а мысли роем кружатся над головой отгоняя морфея.
Я всегда паникую от чувств, потому что моя вера начинает быть зависимой. Когда чувства уходят, вера зависит от меня, когда они приходят-я бессильна. А вера...она же должна быть независимой, где-то впереди она должна гореть чем-то ярко-желтым и манящим. Она должна заставлять двигаться вперед. Я так не люблю оставаться без нее.
Я всегда паникую от чувств, поэтому стараюсь не держать их в себе, а просто дарю или отпускаю. И убегаю, лишаясь всего.

Маруся. Как всегда

В последнее время мне приходится слишком часто отвечать за свои решения. То ли решать стала чаще, то ли наступила стадия "все сама". Наверное, поэтому я начала вынашивать свои идеи и желания под замком, а осуществляя их, стала получать колоссальные удовольствия. Даже если набиваю шишки в очередной раз и обливаюсь слезами внутри себя, называя это "полезным опытом". Ну что поделать - я сама себе забава. 
Когда-нибудь под убивающий трип-хоп а-ля Рortishead я напишу книгу "Я и Мои Удачества". В ней будет много придуманных мною слов, и я стану вторым Маяковским. А пока продолжу быть деловой и сильной, делать вид, что разбираюсь в рынках, которые не базары, и учить редко встречающиеся длинные слова. Без фанатизма и импульсивности. Хотя за последнее не отвечаю. 
Психологи из моего сериала про маньяков поставили бы мне диагноз "временный раскол личности". И пусть. Главное, чтобы курить как можно дольше разрешали в общественных местах. Лучше бы на жирных женщин и мужчин  так общественность ополчилась. Уж право, уйдет когда-нибудь мой несуществующий муж к толстозадой бабе-противнице табака, умеющей варить борщ и знающий толк в тефтелях. Так и закончатся наши отношения.

Чтобы помнить

Либо у меня замедленная реакция на потери, либо я нахожу слишком много в себе сил терпеть все эти лишения. Сегодня или вчера я окончательно устала, мне захотелось плакать, реветь, кричать и лишаться всего, что имею ради прошлого. Исчезли силы, идти дальше, быть спокойной ... нашелся лишь сарказм к ситуации и улыбка, потому что плакать нельзя.  
Одиночество достало на третий месяц. Быть сильной, на четвертый. Захотелось жалости и одновременных восторгов, какая я умница, что поступила когда-то так. Причем неважно, когда, в августе или в том октябре, да хоть в среду три недели назад. Просто захотелось похвалы. И чтобы никто не рассказывал мне о своих проблемах, придавая тем самым значимость моим. Одновременно захотелось слушать ободрения и тишину. Стали возникать сиюминутные желания сладких отношений со всякими фишками, становящимися показателем "родной души", когда все проходит. Желания эти я пока заедаю, обедая чаем и коробкой грильяжа в шоколаде. Пока получается это сделать, не отрастив себе жопу и толстые руки, оставшись весить свои-о чудо! Вернувшиеся-45. Я продолжаю быть циничной, но становлюсь более хрупкой.

Другое

А я красиво и старательно рисую себе идеальную картину будущего. Вплоть до цвета шнурков в не моих кедах темно-синего цвета, количества листьев под ногами-обязательно!кленовых, вкуса кофе и плотности шарфа, небрежно повязанного на шею в холодное и почему-то субботнее утро. Я становлюсь капельку романтичнее. Меня вновь волнуют ароматы и тепло. Я никуда не спешу. Вечера я провожу с Вуди Алленом или Дэвидом Линчем (не могу понять, кто нравится больше-такие разные-так всегда), тарелкой сыров с листьями салата...неторопливо. Дома пахнет Востоком и чаем с чабрецом. Еще шоколадом. И предвкушениями. Поездок, встреч, перемен. Пустота перестает быть холодной и глубокой. Все это больше становится похожим на чистоту.

Я не могу понять природу своих поступков. Сейчас наблюдаю за собой со стороны, когда двигаюсь вроде к тому, к чему стремлюсь, и вижу, что посты-заметки-записи становятся более грустными, музыка-фильмы-книги – убивающими. К гармонии ли я на пути? Что это? Заебанность так проявляется? Не туда движусь? Времени слишком много появилось? Или просто начала слушать себя? Без людей, алкоголя, сигарет, политики, тусовок…
Рьяно стараюсь не перевести этот самоанализ в самокопание. Вроде получается. Опять появилось желание написать книгу, побыв в одиночестве на каком-нибудь острове. Бросить все и уехать. Четырех дней у океана в темных очках с тетрадкой в клеточку вполне хватило бы. Хватило бы расписать весь путь загона в это временное состояние заебанности ошибками и чужими желаниями. Даже сезон дождей не помешал бы. Я ходила бы босиком по мокрому песку в длинном желто-розовом платье, с кучей браслетов и колец на руках, без часов. Иногда я бы завязывала низ платья, открывая ноги, и ходила бы по волнам. Еще бы плакала с удовольствием, и глаза мои стали бы прозрачно-глубокими, а голос – тихим и ровным. И я была бы самой спокойной девочкой на свете.
 Хорошо, что начала писать.

Tags:

Опять я новая

Я открываю тяжёлый засов
Для алого водопада,
Разорваны цепи и нет мостов –
Вот радости этого ада...

Сначала я загорелась идеей написать в жж хоть что-то за долгое время отсутствия здесь. Потом я отчаянно загорелась идеей написать ответы на вопросы ко мне возникшие. Сейчас я оставила все идеи в прошлом и пообещала сделать пост для себя о себе внутри. По идее он должен быть закрытым. Но потом я подумала, что это нечто вроде крика души. А крик не может быть услышан, когда он без звука. Наверное я оправдываюсь, прикрываясь этим, потому что где-то внутри, я прекрасно знаю, для кого именно это пишу.
***
Мне не хочется говорить о вещах, которых не было, но которые могут случиться. Я перестаю жить, когда начинаю чего-то ждать. Не жить ожиданиями я не могу, потому что датчик "отключить мысли о будущем" во мне систематически барахлит. Особенно в те моменты, когда чего-то сильно хочется и мне самой. Я хочу быть свободной от всего этого, независимой.
***
Довольно сложно приходится, когда надежды разбиваются о стеклянные стены колпака, под которым сидишь. Оставаясь с разбитыми надеждами, сквозь стекло всем видно твою обнаженность. Ты не просто голый, ты уязвимый-без масок и кожи. Каждый раз, загоняя себя в такие ситуации, мне казалось, что всё-время остановилось навсегда. Я ломалась. Плакала и страдала. Наверное, живущий во мне садист таким образом радовал живущего по соседству мазохиста, и наоборот. Проходил день-два-пять...появлялась пустота, которая, как и положено всякой пустоте заполнялась чем-то новым, светлым и другим.
***
Вчера в красивом пакете на помойку отправились сапоги, туфли, еще туфли, еще и еще... Невероятно тяжело расставаться с тем, что ты любила когда-то. С людьми еще сложнее. В расставаниях c последними есть одно угнетающее чувство-чувство вины. Ну и сомнения-сомнения. Приходится искать внутри себя ответы на миллион и один вопрос. Периоды "ломки себя" научили меня главному-все ответы во мне. Вот и ищу. Ищу и заполняю себя новыми эмоциями-светлыми и чистыми, другими. И впервые за долгое время не вру себе, что радует, безусловно.

Tags:

Сегодня возникла жесткая необходимость в регулировке чувств, обращенных на юг. Регулировала я их от дома до метро и от метро до работы.
Взрослая жизнь отнимает все свободное время-по сути, его я имею лишь в метро. Да и то, в связи со своими участившимися "посплю еще 5 минут", в метро приходится судорожно наносить "макияж"-в толпе толкающихся людей я научилась красить губы и щеки.
Так вот, сегодня идя в 8 утра на работу в одиночестве под старую музыку в ушах и с ветром в лицо, во мне неожиданно стала просыпаться ностальгия по теплу и безделию. Ох, как мне занехватало этого моего южного...я даже на минуту представила, как вот-вот начну плакать, а ветер начнет разносить ледышки моих слез по всей Москве, не оставляя мне ничего взамен. Картину нарисовала весьма трагичную. Не зря журфак окончила. Дошла я со своими давящими образами до метро, спустилась уже с мыслью,что я опять в тепле, и все уже терпимо. Меня даже никто не толкал и не претендовал на личное пространство...я прям опять возрадовалась. Пока не вышла на улицу и меня не унесло ветром на какой-то каток. Тут опять ностальгия вернулась, опять появились образы ледышек моих слез, и даже вспомнился мамин борщ...Уже была готова заплакать прям по-настоящему, но тут добрала до офиса, а там...торт и куча дел. Я заулыбалась и решила, что да ну ее на фиг Москву эту. Люблю я ее, и ничего тут уж не поделаешь.Она точно как мое настроение-непредсказуемая, но такая своя...В ней всегда есть что-то мое, родное и спокойное. И это радует. Главное, чтоб люди в метро не воняли, и маньяков встречалось чуточку меньше на моем пути.
Пришла к выводу, что люди меня не удивляют и все похожи друг на друга. Хорошо, что хоть имена запоминаю. Девочки похожи своими возвышенными разговорами и стремлениями, некоторые-желанием выпендриваться перед мальчиками; мальчики похожи своими пристрастиями: наркотики, машины, техника, музыка. И это разделение только по гендерному признаку. Политики похожи своими "здоровыми" увлечениями, правильными жизнями и скелетами в шкафах; художники-писатели-музыканты и прочий творческий сброд объединены тяжелыми судьбами, самоубийствами, алкоголем; журналисты-способами борьбы с похмельем... Все люди повторяют друг друга. В некоторых случаях это даже приятно. Вот Хазя, например, меня прям порадовал чем-то родным и уже понятным мне. Я даже улыбаюсь каждый раз.

Странно, раньше у меня такого не было: каждый человек был особенным, неповторимым, и со всеми хотелось общаться-общаться. А сейчас для общения я выбираю лишь "родных" людей. Они, конечно, особенные, но по отдельности. А вот все вместе они как будто что-то напоминают и заменяют. Что-то гипертрофированное, что некогда уже было в моей жизни. Они как будто фильмы с хэппи эндом.

Кому-то я тоже кого-то напоминаю. А для некоторых я гипертрофированная личность. Или родная и понятная.

Для знаний

Четыре человека мне сказали, что я стала мизантропом. А знаете, мне похуй, друзья мои. И похуй не на то, кем я стала, а похуй на то, что сказали это вы. Можно читать, что похуй на вас.
Круто было писать о страданиях и убивать себя. Нравилось писать о любви и радоваться по утрам в чужой постели родным рукам, глазам и "Доброму утру". Прошло все быстро. Поменялось. Сейчас мне больше нравится смотреть, как страдают другие, и не иметь к этому отношения; нравится просыпаться ночью у себя дома, без чужих частей тела, без лишних слов, слушать громко музыку и часами бегать в парке через дорогу. Платье новое еще мне нравится и страшные сны.

Когда я брошу курить, то обязательно пробегу миллион тысяч километров без отдышки и усталости.